<< Главная страница

Юрий Домбровский. Новеллы о Шекспире



СМУГЛАЯ ЛЕДИ

Только глупец может считать
стратфордского Шекспира автором "Гамлета" и
"Короля Лира"...

(Из одной старой книги о Шекспире)

По единогласному заключению ученых,
Гулливер не что иное, как миф, легенда,
созданная простым народом, в виду его
склонности к чудесному и необыкновенному.
Гулливер не существовал никогда, а тот, кто
утверждает обратное, лишается звания ученого,
навсегда изгоняется из академии и предается
проклятию в "Ежегоднике".

Леонид Андреев, "Смерть Гулливера".

Глава 1
ТЕАТР

1

Ричард Бербедж, играющий преступного короля, пришел со сцены, снял на ходу железные рыцарские перчатки и с размаху бросил их на дряхлый скрипучий столик.
- ... с этой вашей пьесой-то!.. - сказал он крепко и очень искренне.
Все, кто сидел в уборной, переглянулись, - таким Бербеджа видели впервые, что-что, а спокойствие он не терял никогда. Длинный малый в женском платье покосился на него и встал с табуретки, уступая место.
- Да сиди, сиди! - приказал ему Бербедж раздраженно и милостиво. - Сиди, я еще Билла буду ждать! Ax, черт! Ну уж, я ему на этот раз скажу одно слово... Да, скажу.
Он прошел и сел к другому зеркалу, нахохлился, погрыз большой палец и вдруг раздраженно фыркнул.
- "Сборы, сборы!" - передразнил он. - Вот и сборы - два пенса да медная пуговица на дне кружки! А то еще "сборы"!
Опять все переглянулись. Хотя, верно, сборов не было, но все знали - Бербедж сердится все-таки не за это. Сборы-то сборами, а играть было тяжело и противно. Публика слушала плохо, громко разговаривала, и раз чуть было не вспыхнула драка и пришлось на добрых пять минут прекратить игру: в партере поймали воришку, и тот стал визжать и вырываться. Поднялся шум. Но тут со сцены, где сидела чистая публика, вдруг поднялся высокий молодой в голубом зимнем плаще с тремя золотыми леопардами и гаркнул оскорбительно и громко:
- Эй, вы, милорды! Висельная дичь!
Ему ответили руганью, хохотом и свистом, кто-то даже запустил моченым яблоком, но молодец был тоже не промах, он встал - а был он высок и хорошо сложен - молча обнажил до половины шпагу, потом вытянул руку, сжал кулак и показал его партеру.
- Гы-ы! - длинно было засмеялся какой-то дурак, но в партере поняли и сразу же замолкли. Тут пахло серьезной дракой, а то, пожалуй, и кровопролитием.
Шум замолк, и пьеса продолжалась, но Бербеджу-то все это было очень неприятно, он играл плохо, с накладками, и чувствовал, что и зрители понимают, что он не в себе, а мучительнее этого состояния для него вообще ничего не было. Теперь он сидел красный от стыда, раздевался и был так зол, что вообще никого бы не хотел видеть: ни приятелей, ни театр, ни эту темную, скверно обставленную уборную, где все шатается и скрипит, ибо все здесь сделано на скорую руку, - он сам был столяром и сыном столяра и в этих вещах толк понимал. Кроме того, было еще и холодновато, со сцены через колючие доски дуло так, что шевелились дешевые, реденькие занавески. Бербедж кончил раздеваться, встал и тут в дверь вкатился пухленький, толстый человечек с очень румяным и ясным лицом.
- Уф, - сказал человечек и покачал головой, ведь еле-еле протискался. Его величеству привет!
Он сам взял стул, сел на него верхом, вытащил платок и начал вытираться. Лицо было потное и блестело.
- Еле-еле, - повторил он. - Там какого-то молодца потащили купать, говорят, что кошелек срезал. А что это ваше величество не в духе?
Бербедж, когда увидел старика, сразу просветлел.
- Сплошной убыток, мистер Четль, - сказал он весело. - Это прибавка - одиннадцать шиллингов на брата, кажется, все, что останется в кассе. Ведь это с ума сойти - играть такую трудную пьесу, со столькими переодеваниями, за одиннадцать шиллингов на человека. Где у него была только голова?
- У кого это? - спросил старик.
- Да все у него, у Билла. Понимаете, вчера приходят два каких-то джентльмена, встречают Билла и спрашивают: "Что вы играете седьмого февраля?" Билл им отвечает: "Ромео и Джульетту". - "Нет, играйте "Ричарда Второго". Билл говорит: "Это нам невыгодно, сборы маленькие, пьеса уже давно не идет, половина зала пустая". А они говорят: "Мы заплатим по одиннадцать шиллингов каждому участвующему". Ну, Билл и настоял, чтобы отменили "Ромео". - Он вдруг опять помрачнел и выругался. - Знаете почему? Нет! Меня-то не проведешь. Он там играет монаха. Роль-то маленькая, но у него там строк сорок в самом конце, а он... Ну, в общем, ему теперь надо освобождаться пораньше.
- О?! - покачал головой старичок, его глаза округлились от удовольствия. - Это какая же? Неужели все та же?
- Ну! - ответил Бербедж с легкой улыбкой, снисходительной и чуть-чуть высокомерной (старик заметил и это). - Нет, конечно. Там дело вполне конченое.
- Ах, значит, и сонеты не помогли? - глумливо спросил старик.
Бербедж ничего не ответил, только головой мотнул.
Так они, улыбаясь, смотрели в лицо друг друга, отлично понимая все и слегка злорадствуя.
- В ее гнездышко залетает теперь большая птица, - сказал Бербедж очень отчетливо, - ее милость завела себе такого пеликана, что он каждую ночь прилетает клевать до крови ее сердце. Ее душа теперь наполнена до краев дарами его милости.
- Хотел бы я знать тогда, - сказал старик задумчиво, - что у леди называется душой и куда она ее прячет на ночь?
Все, кто был в уборной, засмеялись.
- Вы уж скажете, мистер Четль, - махнул рукой Бербедж.
Зашел кассир - старик медлительный, сухой и сердитый.
Все обернулись к нему.
Он дошел до стола и со звоном грохнул на него медную кружку.
- Черт знает что такое! - сказал он. - Напакостили целую бочку да и перевернули ее под конец. Такая вонь пошла по всему помещению! Велел курить можжевельник. Да куда там! До сих пор не продохнешь.
- А почему перевернули бочку? - быстро спросил Четль.
- Вора купали, - сердито ответил старик и погремел кружкой: - Выручка-то, видите, а?
- Нет, Билл совсем сошел с ума! - решительно сказал Бербедж.
- Но к кому же он тогда бегает? - задумчиво спросил старик. - Чтобы Виллиам без всякой причины потерпел убыток? Да никак я этому не поверю. Если он промахнулся, значит, было из-за чего. Было, было, мистер Бербедж. Будьте уверены, что было.
- Очевидно, что так, - сказал Бербедж.
- Если я говорю, что это так и есть, будьте уверены. Да, что-то делается с Биллом. Помните, вы мне рассказывали, что он начал для вас новую пьесу? Ведь это было месяца три назад, никак не меньше. И помните, вы говорили, что недели через две она уже пойдет. Так где же она? А вот я действительно пишу трагедию и поставлю ее.
- А вы что-нибудь разве пишете сейчас? - спросил кассир. Он тоже имел долю в театре, и его мучило, что сборы начали падать.
- Я-то пишу, - важно кивнул головой Четль, я-то, молодой человек, пишу! Не говорю наверное, но очень скоро, возможно, что в этом месяце я окончу большую трагедию про Вильгельма Завоевателя, и посмотрите, какие сборы она будет делать.
- Ну что ж, дай-то Бог! - мирно согласился Бербедж, которому очень хотелось, чтобы Биллу натянули нос. - Вильгельм Завоеватель солиднее Ричарда. Во всяком случае, пришел раньше его.
- Да, - подтвердил Четль. - Был солиднее и пришел раньше. Но только для того, чтобы приобрести мою трагедию про этого несравненного героя, вам придется раскошелиться. Это ведь не ваш дурной "Ричард", за которого и одиннадцать шиллингов высокая цена. Так я прямо и скажу, когда мы встретимся с вашим Шейлоком.
- Ладно. Будет мех, будет и цена, - ответил Бербедж. - Я иду в "Сокол". Поищу Билла хотя бы там. Не составите ли мне компанию?

II

В коридоре, узком и темноватом, их остановил мальчишка, бойкий, востроглазый чертенок, один из тех, что держал лошадей у входа в театр, и сунул Бербеджу записку.
- От кого? - спросил Бербедж, не удивляясь.
Мальчишка только хмыкнул.
- О! - почтительно сказал Четль и даже отступил.
- А ну, держи фонарь, - приказал Бербедж мальчишке и стал читать.
Конечно, и Четль заглянул туда же.
- Кто тебе передал это? - спросил Бербедж, комкая записку в кулаке.
- Там... У входа... - неопределенно сказал мальчишка.
Бербедж повернулся к Четлю.
- Ну что же, раз зовут, надо идти, - сказал он с той чуть презрительной, извиняющейся, но вместе с тем и покорной улыбкой, которую Четль в этих случаях давно заметил у актеров первого положения. - Ну, я не прощаюсь с вами. Вы не выпьете и двух кружек, как я приду.
- Мистер Ричард, кто вас зовет? - спросил строго Четль. - Неизвестный человек? Что ему нужно от вас? Какие могут быть тут разговоры, коли вы его и знать не знаете? Почему он подослал мальчишку, а не пришел сам?
- Ну! - сказал Бербедж и засмеялся. - Мало ли почему!
- Смотрите, смотрите, - пригрозил Четль. - Помните, как погиб Марло?
- Чепуха! - ответил Бербедж. - То Марло, а то я! Идите, я сейчас же догоню вас.
И он отошел с мальчишкой.

* * *

Двое стояли несколько поодаль от входа, в одном Бербедж узнал того молодца в плаще с леопардами, которого он сегодня заметил в театре. Другой стоял спиной к ним, прислонившись к столбу. Когда молодец увидел Бербеджа, он молча повернулся и пошел к Темзе. Дошел до мостков и остановился. "Вот как?" - подумал Бербедж. Но время было еще раннее, только что начало смеркаться, да и народ толпился повсюду, особенно около мостков через большую сточную канаву, где стоял молодец. "А, да что там!" - подумал Бербедж и пошел. Как только молодец в голубом плаще отошел, тот, что стоял спиной, повернулся и посмотрел на Бербеджа. Это был юноша среднего роста, но очень тонкий и хрупкий, порядком смуглолицый, с черными большими глазами, выражения которых Бербедж никак не мог уловить, и чуть заметными черными усиками над верхней, немного выдающейся вперед губой. На нем был длинный белый плащ, а сбоку торчала шпага. Увидев его, Бербедж вздрогнул и остановился. Уж слишком непривычным было его лицо - чуть ли не мальчишеское, очень свежее, но вместе с тем резко отличное чем-то от всех мальчишеских и юношеских лиц. И вдруг Бербеджу показалось, что он где-то видел этого юношу и даже знал его, пожалуй, но вот забыл. Так с десяток секунд они и смотрели друг на друга. Потом юноша слегка улыбнулся - так, что чуть вздернулась верхняя, поросшая черным пушком губа, показались круглые, мелкие и блестящие зубы. Резким движением плеча поправил плащ и пошел к Бербеджу. Шел он твердо, отчетливо, чеканно. Но Бербедж обратил внимание, что длинная шпага все-таки очень стесняет его движения, и надел он ее не на тот бок. "Что за черт!" - подумал Бербедж. И тут юноша вдруг тихо, но очень ясно сказал:
- Мистер Бербедж!
- А! - почти крикнул Бербедж и даже отступил.
- Ну-ну! - сказал юноша успокаивающе. - Не надо. И так на нас уже смотрят. Идемте-ка.
Он предложил Бербеджу руку, они обогнули круглое здание театра и пошли вниз, к городскому саду.
Было шумно и весело в этом саду. Какой-то пьяный матрос, широколобый, кривоногий, обветренный, как черт, с толстой рассеченной губой, рыча, дразнил ручного медведя. Зверь уже вставал на дыбы, обхватывал голову лапами и яростно рычал.
Несколько гуляющих девок, в особенности одна - маленькая, краснощекая, под хохот и восторженные визги ребятишек кричала что-то обидное высокому нескладному парню, который - поскорей, поскорей от греха подальше! - хрустя, топал по замерзшим лужам и все никак не мог дождаться, когда же он зайдет за угол.
- Так значит, вы не сразу узнали меня? - спросил юноша.
- Я еще до сих пор не приду в себя, - ошалело ответил Бербедж. Он уже понимал кое-что. - Если бы не ваш голос... - Они все ускоряли и ускоряли шаг. - Я думал, конечно, что вы можете прийти, искал вас во время спектакля.
- Вот видите, я и пришла, - ответил юноша.
Они перешли дряхлые мостики, покрытые бурым льдом, и теперь пересекали площадь. Молодец в леопардах вдруг оказался каким-то образом впереди. Бербедж нахмурил брови, соображая: что-то сулит ему это приключение? И что оно вообще значит? Любовь? Деньги? И вдруг вспомнил: а Четль-то?! Он оглянулся.
Толстяк шел по другой стороне улицы, пыхтел, но от них не отставал. И Бербедж понял: нет, не отвязаться! Там, где пахло происшествием, скандалом или хорошей, жирной сплетней, где случалось что-нибудь такое, о чем можно было поговорить, там и был толстый, добрый, умный и суетливый Четль. И сердиться на него за это было невозможно! Он ведь не купался в грязи - он был просто богом этой грязи!
- Одну минуточку, - сказал Бербедж- Он ведь так от нас никогда не отвяжется. Разрешите, я ему скажу, что сегодня...
- Да нет, нет, - удержал его юноша. - Зачем же? Я вас сейчас же отпущу. Пусть он вас обождет где-нибудь. Вы куда с ним шли?
- В "Сокол".
- Ну и мы идем туда же. Скажите ему, пусть через час он ждет нас в яблочной комнате.

III

- Дорогой мистер Четль, - сказал Бербедж. - Вы меня извините, что я заставил вас бежать, это очень опасно в ваши лета и при вашей комплекции, но я хочу сказать: вы гнались за мной не зря, сегодня мы с вами все-таки выпьем несколько кружек. Я задержусь очень ненадолго, но вы уж мне, пожалуйста, не мешайте. Дело-то в том... - Он хотел соврать что-нибудь, но увидел красное лицо Четля, его круглые глаза и крепко сомкнутые, недобрые теперь губы, и сбился на какую-то чепуху.
Четль молча, сурово и взыскующе смотрел ему в лицо.
- Я боюсь за вас, мистер Бербедж, - сказал он. - Я ваш друг, и вот я боюсь. Что это за приключение? Куда они вас тащат? Почему один с вами, а другой забежал вперед? Мистер Бербедж, смотрите, - кого любят женщины, того не любят мужчины. Вспомните Марло!
- Да нет же, нет, - тоскливо сказал Бербедж, какой еще там Марло? Меня приглашают... Ну, одним словом, ждите меня через полчаса в том же трактире. Мы тоже идем в "Сокол".
- И Марло тоже зарезали в трактире. Вот так же, зазвали и потом зарезали, - сурово сказал Четль. - Мистер Бербедж, вы хоть знаете, кто это такие? И зачем они вас вызывают? Вы сказали - через полчаса, а вот я не знаю, что с вами будет через полчаса.
И Бербедж понял - Четля так просто с рук не сбудешь.
- Послушайте, это... - Бербедж воровато оглянулся. Его спутник стоял неподвижно и прямо около дома. Его белый плащ особенно ярко выделялся на красной стене. - Это женщина! - быстро шепнул он. - Только я не знаю, кто она такая. Понимаете? Она должна мне что-то сказать. Так вот, через полчаса... - И он быстро пошел, предупреждая вопросы.
Она в самом деле повела его в "Сокол", то есть внизу-то был трактир и там уже горланили, но наверху помещалось несколько приличных комнат, для истых господ, и они сдавались приезжим.
Они поднялись по темной скрипучей лестнице.
Она шла так быстро и так уверенно взбегала на ступеньки, что он увидел - она хорошо знает дорогу. Поднялись и пошли по коридору, тоже темному и узкому, пропахшему бобами, прогорклым маслом и какими-то соленьями. Тут она подошла к двери и трижды постучала. Дверь сейчас же чуть приоткрылась. Она нырнула в образовавшуюся щель и втащила за руку Бербеджа.
Он вошел и огляделся.
Комната была почти пустая. Только два деревянных стула с очень высокими спинками (их называли испанскими) да широкая, неуклюжая дубовая кровать с белым грязным пологом. Молодец, что был раньше в голубом плаще, стоял около двери. Теперь плащ этот он сбросил, и три распластанных, плоских леопарда с кудрявыми лапами выделялись особенно ясно. Было темновато, но горели две свечи, и мерзкий желтый свет оседал на всех предметах.
Она обернулась к молодцу.
- Ну-с, вот, - сказала она, - пойдешь, посидишь внизу, а через полчаса выйдешь во двор и посмотришь на окна. Если занавески не будут подняты, зайдешь еще через полчаса. Деньги у тебя остались?
- Остались, - сказал молодец и потянулся было за плащом.
- Плащ оставь, - сказала она. - Пусть думают, что ты остановился тут же.
Молодец вышел. Она подошла к стулу, сняла плащ, отстегнула шпагу.
- Садитесь, Ричард, будем разговаривать, - сказала она.
- Но я до сих пор не опомнюсь, миссис Фиттон, пробормотал он, понимая уже все.
- Мэри, - тихо поправила она, смотря неподвижно и прямо большими, черными, чуть матовыми глазами.
Но он все еще колебался, нащупывая почву.
- Я до сих пор не понимаю, миссис Мэри, - сказал он искренне, разводя руками.
- Да нет, Мэри, просто Мэри, - повторила она так же тихо и настойчиво и вдруг улыбнулась ему. От улыбки этой у него сразу зашлась голова, стало холодно и жарко и неудобно стоять. Он взял ее за руку, выше локтя, - она не сопротивлялась - и голосом, неоднократно проверенным им в "Ромео", сказал:
- Я ведь три года ждал тебя, Мэри.
Она молчала.
Так они стояли и смотрели друг на друга. И все же было в ней что-то такое, что его удерживало.
- Три года, - повторил он, скользя пальцами по ее руке, все выше и выше, к плечу и шее.
- Врешь! - вдруг сказала она негромко, но очень хлестко. - Не смел ты меня ждать! Я всегда прихожу к тем, кто меня не ждет.
"Сердится! Да ну же!" - быстро понял он и без всяких разговоров бурно обхватил ее и поцеловал в лицо, - губы у нее были сжатые, неподатливые и холодные. Она молчала и не двигалась в его руках. Он поцеловал ее еще раз, больно и крепко, и тут она ударила его по щеке очень ловко и увесисто.
Он сразу же отскочил от нее на середину комнаты. Она усмехнулась, хотела что-то сказать, но ничего не сказала и подняла обе руки и стала с затылка поправлять прическу. Он стоял и молчал.
Она вдруг фыркнула, как разозленная кошка, и прошлась по комнате. Посмотрела-посмотрела, подошла к стулу и, сошвырнув плащ, села верхом.
- Не особенно-то вы умелый, - сказала она сердито. - Друг вашего величества куда более тонок в обращении.
- Счастливец! - вздохнул Бербедж. Он был серьезно растерян и не знал, что же ему делать.
Она глядела на него жестко прищуренными, теперь совершенно ясными глазами. Она сидела, он стоял, и так, снизу вверх, смотреть на него ей было неудобно. Кроме того, она все-таки хорошо знала, что ей от него нужно, и теперь думала о том, что без шага с ее стороны у них ничего не получится. Уж слишком робеет.
Тогда она пальцем поманила его к себе. Он подошел и неуверенно посмотрел на нее. Она вынула тонкий батистовый платок, свернула его в жгутик и, прищурившись, провела им по его щеке. Щека была чистая, но она все-таки проделала это еще раз. Когда ее рука с длинными ногтями царапнула его кожу, он слегка вздрогнул. Тут она и вторую руку положила ему на плечо так, чтобы большой палец прямо касался ямочки на горле. Он продолжал смотреть на нее дико, но все-таки недоверчиво.
- Ну?! - Она наклонила голову набок. Тогда он решился наконец. Схватил и, сжимая, жестко поцеловал ее в горло.
Она слабо охнула, и тогда он понял, что все неожиданности позади. История идет к обычному концу.
Словно теряя сознание, она откинула голову, слабо мотая ею так, что губы его пришлись в ямочку на горле. Тут он почувствовал, что ноги у него подкашиваются, слабеют, тело ее тяжелеет у него в руках. Схватил и потащил.
"Фрейлина королевы, - быстро и воровато подумалось ему. - И сама ведь пришла. Комнату сама нашла". И вдруг вспомнил: "А Билл?" Но мысль эта была побочная, очень, очень случайная, и сейчас же с торжеством он подумал другое: "Да, Билл-то и поэт, и друзья у него все вон какие, и за этой леди он гоняется уже около пяти лет, и стихов исписал целую тетрадь, а так ничего у него и не вышло. Я же - простой актер, и вот она - моя". Он бормотал что-то несвязное, мало относящееся к обстоятельствам, но уже подходил момент, когда и это бормотание было не нужно и должны были говорить только руки. Тут она гибко развернулась, как пружина, и не легла, а села на кровать и поправила волосы.
- Сумасшедший! - сказала она совершенно трезвым, ясным голосом. - Разве для этого я вас звала сюда?
- А?.. - начал совершенно сбитый с толку Бербедж, но говорить ему было уже трудно, он задыхался и начинал понимать, что, пожалуй, Биллу действительно приходилось несладко с этой черной змеей.
Она крепко, по-мужски, положила ему руки на плечи и сказала:
- Я вас позвала вот для чего: лучше всего, если вы завтра в театр не пойдете.
Он поглядел на нее. Она сидела неподвижно прямая, спокойная. Эта внезапная перемена поразила его много больше, чем самое предложение не ходить завтра в театр. Он даже не спросил ее: почему же, собственно, не ходить?
Она снова поправила волосы и встала.
- Играете-то вы хорошо, - сказала она с упреком, - много лучше Билла, но целуетесь... - она не докончила.
- Тоже лучше? - быстро спросил Бербедж.
- Не знаю, посмотрим, - ответила она загадочно и так, что он опять тяжело двинулся к ней, но она подняла руку, и он остановился.
- Только не сегодня, - сказала она. - А завтра я жду ваше величество ровно в десять часов.
- Где? - спросил Бербедж.
- Здесь же. Огонь будет потушен, но вы постучитесь, и когда я спрошу: "Кто?" - вы ответите: "Ричард".
- О! - восхищенно сказал Бербедж.
- И еще одна просьба к вашей милости: если вы увидите мистера Виллиама, то передайте ему эту записку, но только наедине.
- Это уже неприятное поручение, - сказал Бербедж.
Она не расслышала. Она подошла к окну и отдернула занавеску.
- Желаю доброго пути вашему величеству.

IV

Уже доходило до драки. Уже кто-то вскочил на табуретку. Уже опрокинули жбан, и рыжее пиво хлестало со стола. Уже хозяин бегал между столиками и орал: "Я не позволю! Чтобы в моем заведении!.." Тогда кто-то развернулся и дал ему по затылку.
В это время он вошел, и никто его не заметил.
Он быстро огляделся.
Драка шла кругами. Поднимались самые дальние столики. Люди вставали, и кто сразу нырял в круг, кто шел, чтобы посмотреть, что же там случилось. А впереди словно забил фонтан; вообще уж плохо можно было разобрать, что же происходит? Лупят ли кого или так безобразят? Только кто-то, там, в середине, надрываясь, орал: "Пусти, пусти! Тебе говорят, пусти меня! Ах, ты так!" И наверное, бросился вперед головой, потому что толпа шарахалась.
Бербедж подошел к толпе и остановился, соображая: то ли разыскивать Четля, то ли сейчас же уйти? Он не любил таких происшествий. Ему столько раз в юности приходилось видеть драки в зрительном зале, когда на сцену летели гнилые яйца, моченые яблоки, обглоданные кости, что его всегда немного мутило, когда он видел, что кого-нибудь бьют. Он подумал, что вот Шекспир и Четль не такие: где бы ни дрались, они обязательно сунут свои носы. Так он стоял, раздумывая: уйти ли, остаться ли, и вдруг действительно увидел Четля. Четль лез к нему через толпу, крича и махая руками. Лицо его уже опять пылало.
- Бьют-то, бьют-то как! - сказал он восторженно, хватая Бербеджа за локоть. - Вы посмотрите, как раздает! Эх, и здоровый же матрос. Он сразу рыжему свернул всю скулу. Тот только ножками дрыгнул. Вот посмотрите, я вам покажу, как...
- Да что такое? - с неудовольствием сказал Бербедж. - Куда вы меня поволокли? Идемте-ка отсюда. Еще и нас с вами побьют.
- Да идемте, идемте, я вон там сижу, - взволновался Четль.
Они уселись.
- Так представляете, он его прямо через стол, на вытянутую руку. Вот так, в подбородок! Кулаком. Раз! Раз! Раз! И спрашивает его: "Мало?" А в это время поднимается какой-то с завязанным глазом, я думаю, его товарищ, да и говорит: "Джентльмены, держите этого фальшивомонетчика!" А тот ему: "Молчи, королевский шпион! Чего ты лезешь к актерам?!" А этот: "Это я шпион? Какой я шпион? Чей я шпион? Откуда я шпион? Ты мне деньги платил? А?" Матрос ему: "Я вот тебе сейчас заплачу". Раз! Раз! Раз! в морду. "Мало? Еще надо?" А Виллиам встает и говорит...
- Стойте, стойте, - ошалело остановил его Бербедж. - Я ничего не понимаю. Виллиам-то при чем?
Они уже сидели за столом, а Четль размахивал жареным угрем, обычной закуской пьяниц.
- То есть как при чем? - удивился Четль. - Я же говорю вам: к Виллиаму привязался этот рыжий...
- Так что же вы мне сразу... - ахнул Бербедж. Он грозно поднялся из-за стола, нащупывая в кармане острый кривой кинжал, купленный у заезжего матроса.
- Куда вы? - рванул его за руку Четль.
- Билл! - крикнул Бербедж во всю свою могучую, звонкую глотку, покрывая шум все растущего и восходящего скандала. - Держись, Билл, я сейчас же иду к тебе! - И, не обращая больше внимания на сразу вспотевшего и притихшего Четля, бросился в толпу, как будто нырнул в нее - головой вперед.

V

Могучий, плотный гигант с густой каштановой бородой стоял на столе, а трое человек норовили схватить его за ноги. Лицо уж у него было разбито, глаз заплыл, и кровь капала даже с бороды, но в руках был нож, и он махал им молча и свирепо. Здесь не кричали. Дрались по-деловому: тихо и сосредоточенно. Зато в другом углу, где находился второй центр драки, - там орали уже во все горло: во-первых, орал хозяин, которого притиснули к стене и не отпускали, затем закатывался толстый повар, которому мимоходом дали ногой под живот и он теперь вертелся под столом и верещал; затем с теми двумя, с которыми сцепился Виллиам, шел тоже очень крупный разговор. Виллиама хватали за ворот, а он хлестко бил по рукам и говорил: "Уйди!" Надо было бы ему пустить в ход шпагу, но обнажить ее было невозможно - негде.
- А я тебе говорю, что нет, ты пойдешь! - орал на Виллиама длинный, тонкий, светлоглазый парень с острым, лисьим лицом, покрытым со всех сторон хитрыми морщинками. - Пойдешь с нами, а там мы разберем, кто ты такой есть. Если ты действительно дворянин...
- Уйди, - свирепо и тихо говорил Виллиам. Его длинное лицо вздрагивало при каждом слове.
Бербедж подошел к молодцу, взял его за шиворот, рванул назад и приложил мордой о стену. Тот завопил, но сразу же обернулся и вцепился ему в руку.


далее: Глава 2 >>

Юрий Домбровский. Новеллы о Шекспире
   Глава 2
   Глава 3
   Глава 4
   ВТОРАЯ ПО КАЧЕСТВУ КРОВАТЬ
   Глава 2
   Глава 3
   КОРОЛЕВСКИЙ РЕСКРИПТ
   Глава 2
   Глава 3
   ЭПИЛОГ
   НЕИЗДАННЫЕ ГЛАВЫ КНИГИ
   КОРОЛЕВА
   ГРАФ ЭССЕКС


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация